Парламентские выборы в Армении, прошедшие 6 мая сего года, освещались российскими СМИ весьма скупо. Частично это объяснялось тем, что выборы состоялись не в самый выигрышный момент с информационной точки зрения. Они совпали с такими крупными событиями как инаугурация избранного президента России Владимира Путина, второй тур президентских выборов во Франции, парламентские выборы в Греции и президентские выборы в Сербии. Конечно, по логике вещей, парламентские выборы в соседней и союзной нам Армении должны были бы освещаться у нас более широко, чем события в Европе, пусть даже в такой влиятельной стране, как Франция. Однако прозападно ангажированные российские СМИ увели внимание зрителя в другом направлении. И это при том, что, согласно новой внешнеполитической доктрине Владимира Путина, постсоветское пространство является для России наивысшим приоритетом. Очевидно, менталитет руководителей ведущих российских СМИ пока отстает от происходящих в стране политических перемен. И это неблагоприятно отражается на внешней политике Москвы.

Впрочем, одной из причин ослабленного внимания российских СМИ к нынешним армянским выборам, могло стать то, что они проходили в достаточно спокойной обстановке и не несли в себе даже налета сенсации. Действительно, по сравнению с парламентскими выборами 2007 года, когда в Армении готовилась смена верховной власти и, тем более, с президентскими выборами 2008 года, когда в Ереване была предпринята попытка «оранжевой революции», нынешняя избирательная кампания и сами выборы протекали довольно буднично. После завершения голосования никаких массовых акций протеста, а тем более беспорядков не случилось. Не произошло и каких-либо особых скандалов. Все члены Центризбиркома Армении, представляющие различные политические силы, подписались под протоколом о предварительных результатах выборов.

Даже внесистемная оппозиция, с трудом преодолевшая проходной барьер в парламент, ограничилась формальными судебными исками. Так, один из лидеров Армянского национального конгресса (АНК) Арам Манукян 8 мая заявил, что АНК опротестует прошедшие выборы в Конституционном суде. Основаниями для иска будут являться следующие нарушения, якобы, допущенные в ходе выборов: раздача избирательных «взяток», случаи с исчезновением штампов о голосовании в паспортах проголосовавших избирателей, раздутость списков избирателей, а также тот факт, что президент, премьер-министр и другие должностные лица вели предвыборную агитацию. В то же время представители АНК дали понять, что не намерены отказываться от депутатских мандатов.

Выборы были признаны честными и демократическими со стороны наблюдателей СНГ и некоторых неправительственных организаций. Западные наблюдатели также отмечали, что выборы проводились на основе демократического избирательного закона, были открытыми и свободными, хотя и фиксировали отдельные нарушения. Так, глава долгосрочной миссии наблюдателей от БДИПЧ/ОБСЕ Риханна Шекерински заявила, что нынешние выборы были лучше, чем предыдущие. По ее словам, предвыборная кампания прошла открыто и обеспечивала реализацию основных свобод, в том числе свободу выражения. «СМИ широко освещали ход выборов. Тем не менее, наблюдались нарушения, в частности, политически мотивированные подарки избирателям, запугивание избирателей, а также использование зданий школ и преподавательского состава в целях агитации». Впрочем, в оценках наблюдателей от ОБСЕ отсутствовали утверждения, что зафиксированные нарушения могли существенно повлиять на итоги выборов. Позиция ОБСЕ была в целом поддержана Государственным департаментом США. Представитель Госдепа Роберт Хилтон заявил, что выборы «были проведены в условиях конкуренции, активности и в большей степени мирно». В то же время он выразил озабоченность «неравной конкуренцией, а также подкупом голосов и давлением на избирателей в предвыборный период и в день голосования».

Таким образом, можно утверждать, что, несмотря на определенную критику наблюдателей, прошедшие выборы укрепили международные позиции Армении. Ведь для Еревана признание демократичности выборов – не просто красивые слова, свидетельствующие о достижении неких абстрактных «демократических стандартов». Для Армении такое признание – важнейший политический ресурс в противостоянии с Азербайджаном. На этом поле Баку, пока, проигрывает Еревану и оставляет последнему важные козыри в отстаивании независимости Нагорного Карабаха. При всей предрасположенности западных держав к поддержке Азербайджана, для них политически невозможно требовать передачи Нагорного Карабаха под контроль Баку, пока там сохраняется авторитарный режим, нарушающий права человека. На этом фоне независимый Нагорный Карабах выглядит как убежище для карабахских армян. И никакая формальная приверженность «территориальной целостности» Азербайджана не может перебороть этого простого и понятного для западной общественности факта.

Именно поэтому перед нынешними выборами и в ходе их проведения армянское руководство сделало многое для того, чтобы закрепить имидж Армении как демократического государства. И это частично удалось. С другой стороны, похоже, что и армянская оппозиция начала понимать тот простой факт, что, дестабилизируя ситуацию уличными протестами и столкновениями с органами правопорядка, она наносит удар не только по властям, но и по всей Армении, подрывает национальную безопасность собственной страны. Поэтому во время избирательной кампании АНК пытался держаться в рамках парламентских методов борьбы, несмотря на радикальные призывы некоторых его членов. Таким образом, Левон Тер-Петросян выполнил свое обещание не раскачивать лодку армянской государственности, если оппозиция получит возможность вести нормальную политическую деятельность. А такая возможность, как мы видим, оппозиции была предоставлена.

Более того, мне даже показалось, что результат АНК на выборах был специально «подтянут», чтобы обеспечить им попадание в парламент. Ведь по опросам, проводившемся в день голосования, АНК не преодолевал 7% барьер, установленный для избирательных блоков. Например, по результатам опроса избирателей на выходе с избирательных участков, проведенного авторитетной международной социологической компанией Gallup International, АНК набирал всего 6,4% голосов. А после подсчета 55% бюллетеней, АНК имел всего лишь 6,38% голосов. Но руководство Армении, видимо, посчитало, что лучше иметь радикальную оппозицию в стенах Национального собрания, чем наблюдать постоянные беспорядки на улицах Еревана. И было дано указание «добавить» те недостающие десятые доли процента, которых не хватало сторонникам Левона Тер-Петросяна для попадания в парламент. В итоге АНК получил 7,1% голосов.

Но даже такой результат показал, что политический пузырь АНК сдулся. Это стало ясно уже на старте избирательной кампании, когда начали проводиться первые опросы общественного мнения. Независимые социологические центры не давали АНК более 9% голосов. Причем, эта цифра прогрессивно снижалась по мере приближения даты выборов и иногда падала до 4-5%, что явилось следствием довольно слабой избирательной кампании Конгресса. С учетом этих факторов, полученный АНК результат реально отразил степень его поддержки в армянском обществе. Это, видимо, поняли и лидеры Конгресса, несмотря на их громкие заявления о массовой фальсификации выборов. Таким образом, по итогам выборов АНК не смог занять нишу главной оппозиционной силы страны и представить себя как реальную альтернативу действующей власти.

Слабо показали себя и партии парламентской оппозиции. Партия «Наследие» не смогла улучшить свой результат по сравнению с предыдущими парламентскими выборами, набрав лишь 5,79% голосов. В прошлый раз у нее было 6%. Но удивительно даже то, что она сохранила прежний результат. Ведь за прошедшие пять лет эта партия себя никак не проявила, за исключением отдельных экстравагантных заявлений и жестов своего лидера, Раффи Ованнисяна. Поэтому можно предположить, что эта партия осталась на плаву только благодаря поддержке или «дружественному нейтралитету» со стороны властей. Случай – достаточно распространенной на постсоветском пространстве. Ведь любая власть заинтересована в такой формальной оппозиции, которая не представляет реальной угрозы, но в то же время позволяет создавать имидж конкурентной политики. Характерным примером из российского опыта может служить ЛДПР во главе с ее бессменным лидером Владимиром Жириновским.

К сожалению, заметно ослабила свои позиции АРФ Дашнакцутюн, партия с большим опытом и устоявшимися традициями. Она получила всего лишь 5,73% голосов по сравнению с 13,1% на прошлых выборах. Думается, что такой результат стал следствием невнятной политической линии партии, ее шатаний от членства в правящей коалиции к оппозиционности. Правда, сама партия винит в своем провале подкуп избирателей со стороны властей. Но на самом деле – это слабое оправдание. Ведь подкуп избирателей – вполне законная форма действий властей в предвыборный период даже в самых демократических странах. Хотя там это делается не в столь прямолинейной форме, как в Армении. Например, в Австралии, где я проживал достаточно долгое время, в предвыборный период правительство, обычно, инициирует проекты и программы в интересах различных социальных слоев или регионов, где расположены колеблющиеся избирательные округа. Речь идет о проектах по развитию инфраструктуры, налоговых льготах, повышении зарплат бюджетников, увеличении пособий по безработице, субсидиях для малого и среднего бизнеса. Все это улучшает материальное положение больших групп людей или делает их жизнь более комфортной, а ведение бизнеса – более прибыльным. Ну и чем это не подкуп избирателей? Тот же подкуп, только в более цивилизованной форме. Просто власти Армении еще не научились применять такие формы «подкупа», а рядовые граждане воспринимать их как реальные материальные блага. Здесь, видимо, сказывается долгий опыт жизни при социализме, когда любые государственные решения в пользу повышения материального благосостояния общества рассматривались как нечто постороннее, не связанное с индивидуальным благополучием. А вот конкретная сумма денег, которую можно положить в карман (пусть даже в разы меньшая, чем государственные расходы на душу населения) всегда очень ценилась.

Как бы там ни было, но реальной борьбы на этих выборах между властью и оппозицией не получилось. И не по вине властей. Оппозиция оказалась слаба, раздроблена, и главное, не имела внятной программы, способной составить альтернативу нынешнему курсу властей. Ну, а традиционные обвинения руководства страны в коррупции уже не воспринимаются гражданами республики как достаточное основание для смены режима. За последние 20 лет жизнь научила людей одной простой вещи – те кто больше всех кричат о коррупции сразу же после прихода к власти становятся главными коррупционерами, особенно если учесть, что многие из них уже бывали во власти и приложили руку к созданию той самой коррупционной системы, против которой сейчас выступают.

Причем, такая ситуация характерна не только для Армении, но и для России, и для других республик постсоветского пространства. И это вполне объяснимо: созданный в России и других странах СНГ воровской капитализм не может функционировать по другим законам. Коррупция является его неотъемлемым структурным элементом. Избавиться от этого зла можно только путем создания принципиально иной модели общества. К тому же, у оппозиции должен иметься понятный для людей план перехода к такой новой модели. А просто обещаний побороть коррупцию после прихода к власти уже не достаточно. Более того, план общественных преобразований должен быть не просто понятным, но и приемлемым для людей. Например, далеко не все сейчас готовы были бы поддержать масштабные репрессии против коррупционеров и вредителей в духе 30-х годов прошлого века. Хотя практически все признают, что есть и коррупция и вредительство (это когда отдельные лица или компании, преследуя собственные цели, действуют в ущерб общественным интересам).

Одним словом, общество должно еще созреть до осознания того, что нынешняя модель капитализма, как она сложилась на постсоветском пространстве, является тупиковым путем развития. Причем понять, что она является тупиковой не только потому, что не в состоянии достигнуть идеала «правильного капитализма», к которому с 1991 года стремятся практически все страны СНГ, а потому, что сам «идеал» в лице западного капитализма оказался банкротом и, как выяснилось, вовсе не идеалом. Следовательно, на этом пути никакой перспективы нет и не предвидится. Но нет и новой привлекательной модели. Ну, а пока ее нет, то у общества нет никаких резонов менять шило на мыло. То есть приходится оставлять у власти тех, кто худо-бедно научился управлять нынешней системой, пусть даже с известными издержками и недостатками. В этой ситуации у оппозиции есть только одна общественно полезная роль – следить, чтобы власть не зарывалась и ограничивать ее аппетиты. И вот с этой ролью оппозиция в лице АНК и некоторых других оппозиционных партий более или менее справляется. И те кто лучше справляются, получают проходной бал на выборах, но не право на управление государством.

Видимо, эта философия, пусть и не полностью осознанная, но прочувствованная на собственном жизненном опыте, определяла мотивацию тех, кто голосовал на этих выборах за партии правительственной коалиции. Правда, и здесь оказались проигравшие. Входящая в коалицию «Оринац еркир» (ОЕ) несколько ухудшила свой результат по сравнению с предыдущими выборами. Она набрала всего лишь 5,49% голосов, против 7% в 2007 году и провела только одного депутата по мажоритарному округу (в прошлый раз – 2 депутата). Лидер партии Артур Багдасарян был очень разочарован таким результатом и даже в сердцах заметил, что у него нет ресурсов для «подкупа избирателей» как у его старших партнеров по коалиции. Но это – ошибочная оценка. На самом деле проблема ОЕ состоит в другом. Войдя в коалицию власти, она потеряла свое лицо. Если на предыдущих выборах избиратели, особенно молодежь, связывали с ней возможность влиять на политику государства, то сейчас ОЕ воспринимается просто как младший партнер РПА. Но и какой смысл избирателю голосовать за копию, когда он может проголосовать за оригинал? С другой стороны, стараясь сохранить политическую самостоятельность, ОЕ не приобрела доступа к административному и финансовому ресурсу правящей партии. Получилось такое сидение на двух стульях, приведшее к потерям на обоих направлениях. Думается, что если ОЕ срочно не подкорректирует свой имидж, она уйдет в политическое небытие. Возможно – уже на следующих выборах. Партии надо определяться – либо переход в коалицию оппозиционных партий, либо какая то интеграция с РПА, например, в форме молодежного крыла правящей партии, такого своеобразного комсомола при РПА. Это позволило бы партии сохранить организационную самостоятельность, а с другой стороны, быть полностью встроенной в политический курс властей, включая выступление на выборах единым списком со своей квотой кандидатов.

Таким образом, как это ни парадоксально, но главная борьба на выборах развернулась между двумя основными членами правящей коалиции – Республиканской партии Армении (РПА) и партией «Процветающая Армения» (ПА). То есть избирательная кампания не стала борьбой двух альтернативных политических курсов, а скорее превратилась в борьбу за лидерство внутри существующего курса. За кулисами этой борьбы стоял важный вопрос политического будущего Армении: кто из «карабахского тандема» будет выдвигаться кандидатом на следующих президентских выборах: нынешний президент Серж Саргсян, опирающийся на РПА, или его предшественник Роберт Кочарян, курирующий ПА. Если бы относительное большинство в парламенте получила ПА, то это дало бы Роберту Кочаряну основания требовать выдвижения своей кандидатуры. (По крайней мере, в том случае, если бы «карабахский тандем» как политическая конструкция продолжил бы свое существование).

Однако этого, как мы знаем, не произошло несмотря на то, что ПА приложила невероятные усилия для наращивания своего электорального результата и добилась почти невозможного – улучшила предыдущий показатель в два раза. На этих выборах она получила 30,2% голосов по сравнению с 15,1% в 2007 году. Правда, ПА не смогла существенно улучшить свой результат в мажоритарных округах. Она смогла провести там только 9 депутатов, то есть всего лишь на 2 больше, чем в прошлый раз. Но для президентских выборов, мажоритарные округа не так важны, ведь результаты голосования подсчитываются по всей стране. И если бы РПА сохранила свой прежний результат – 33,8%, то показатели двух партий оказались бы столь близки, что у сторонников Роберта Кочаряна появился бы сильный аргумент в пользу его выдвижения на пост президента. Они могли бы, например, сослаться на положительную динамику ПА и застой РПА. Вот почему для РПА было чрезвычайно важно не просто повторить свой достаточно хороший результат на прошлых выборах, но и улучшить его. И это было сделано. Партия набрала 44,05% и к тому же провела в парламент 29 депутатов по мажоритарным округам (в 2007 году – 22 депутата).

Таким образом, РПА завоевала абсолютное большинство парламентских мест и возможность сформировать правительство без коалиции с какой-либо другой партией. Одним словом, РПА подтвердила свою роль ведущей политической силы страны, которая, несмотря на жесткую критику оппозиции и недовольство части общества, сохраняет наиболее широкую базу электоральной поддержки. А это, в свою очередь, закрепляет за нынешним президентом Армении Сержем Саргсяном положение национального лидера и очевидного кандидата от власти на следующих президентских выборах.

Конечно, интрига, касающаяся взаимоотношений Сержа Саргсяна и Роберта Кочаряна, еще не закончена. Теоретически нельзя исключать распада «карабахского тандема». В этом случае Кочарян будет свободен сам решать, станет ли он выдвигать свою кандидатуру на следующих выборах. Но тогда он уже не будет являться кандидатом от власти, а скорее – от оппозиции. И такой поворот событий может привести к серьезной дестабилизации внутриполитической ситуации в Армении. А это как раз то, что входит в планы прозападной «пятой колонны». Не случайно, сразу же после выборов стали звучать призывы в пользу отхода ПА от коалиции с РПА и о создании коалиции оппозиционных сил с участием и даже при лидерстве ПА. Причем раздаются они как внутри ПА, так и из стана оппозиции.

Понятно, что оппозиция, особенно прозападная, заинтересована в развале тандема и противостоянии по линии Кочарян - Саргсян. В этой ситуации у оппозиции открываются возможности для недопущения победы Саргсяна на следующих президентских выборах, особенно если учесть, что оппозиция может попытаться повторить «оранжевый сценарий» с опорой не только на ресурсы Левона Тер-Петросяна, но и ресурсы Роберта Кочаряна. А это уже серьезно. В этом случае раскол будет проходить уже не только по Армении, но и по НКР, и задействовать карабахский фактор в свою пользу Сержу Саргсяну уже будет сложно. Именно поэтому важно обеспечить, чтобы раскола в «карабахском тандеме» не произошло.

С другой стороны, Роберт Кочарян уже слишком долго находится в тени и это положение, возможно, стало его сильно тяготить. А еще больше – раздражать его сторонников, которые не желают бесконечно прозябать на политической обочине. В этой ситуации Серж Саргсян стоит перед непростым выбором – пойти на определенные уступки сторонникам Кочаряна и ему самому, либо продолжать сдерживать их амбиции. Каждая из этих линий поведения чревата как рисками, так и возможностями. Какой путь выберет президент Армении, покажет ближайшее время.

Ноев Ковчег, N9, май (16-31) 2012 г.

Великая Отечественная война явилась величайшим в истории испытанием для всех народов Советского Союза, и каждый из них имел возможность проявить себя в этой глобальной борьбе добра со злом. Поэтому праздник 9 мая занимает особое место в пантеоне знаменательных дат на постсоветском пространстве. Это общий праздник для всех бывших республик СССР. Каждая из них внесла свой вклад в общую победу над нацистской Германией и ее союзниками. Но внесла по-своему. И в этом ряду роль маленькой Армении была далеко не последней.

Мое выступление в ток-шоу «Слово за слово» телекомпании «Мир» 10 апреля 2012 г. Предмет дискуссии - программа по переселению русских на Северный Кавказ. В Министерстве регионального развития России подготовили и уже внесли на рассмотрение специальную программу. Планируется решить ряд социальных задач, в том числе, по строительству жилья и предоставлению рабочих мест. Возвращение русских должно, якобы, скрепить государство.

Гости: первый заместитель председателя комитета Госдумы по делам национальностей Михаил Старшинов; специальный корреспондент ВГТРК на Северном Кавказе Александр Сладков; президент Института национальной стратегии Михаил Ремизов; заведующий отделом Института стран СНГ, доктор политических наук Михаил Александров; председатель исполкома Национально-демократической партии Владимир Тор; главный редактор интернет-издания «Кавказский узел» Григорий Шведов; заместитель председателя комитета по международным делам Совета Федерации Асламбек Аслаханов; председатель Общероссийского движения поддержки флота Михаил Ненашев; руководитель отдела по работе с общественными организациями и мигрантами Духовного управления мусульман в европейской части России Ахмад Макаров.

Трехсторонняя встреча глав МИД Азербайджана, Турции и Ирана, состоявшаяся 7 марта в Нахичевани, не получила широкого освещения в Армении. Какой-либо реакции на эту встречу со стороны официального Еревана не последовало, так же как, впрочем, и в армянских оппозиционных кругах. Комментарии в экспертном сообществе были немногочисленны и, мягко говоря, легковесны. Оценки армянских политологов сводились к тому, что данная встреча – «мыльный пузырь», ее решения направлены в адрес внешних игроков, прежде всего Запада, и каких то реальных стратегических последствий за собой не несут. Отмечалось, что, в крайнем случае, эти решения неблагоприятно повлияют на экономическое положение Армении, но это не будет иметь критического значения.

Таким образом, в Ереване либо не заметили, либо не захотели заметить принципиальные сдвиги, произошедшие в иранской позиции по вопросам, важным для Армении и Нагорного Карабаха. Возможно, с точки зрения правительства Армении такая реакция являлась оптимальной, поскольку нет никакого смысла акцентировать внимание на ухудшении внешнеполитических позиций собственной страны, особенно когда внешние оппоненты и так усердствуют на этом поприще. Но вот с точки зрения армянской общественности и экспертного сообщества, было бы, наверное, не правильно уклоняться от обсуждения новых внешнеполитических проблем и связанных с ними угроз. Ведь, научные и общественные дискуссии для того и нужны, чтобы просчитывать вероятные сценарии развития ситуации и предлагать варианты ответов на новые вызовы.

Между тем, на встрече в Нахичевани проявилась очень неблагоприятная для Армении тенденция. Начался отход Тегерана от проводившейся ранее много лет политики равноудаленности в отношении Армении и Азербайджана в вопросе нагорно-карабахского урегулирования. В тексте Нахичеванской декларации, принятой на встрече, прямо говорилось: «Стороны отмечают важность скорейшего урегулирования нагорно-карабахского конфликта на основе принципов суверенитета, территориальной целостности государств и уважения к их признанным на международном уровне границам». А вот о праве наций на самоопределение, которое отстаивает армянская сторона, в тексте декларации не было ни слова.

Надо сказать, что иранский посол в Ереване Сейед Али Сагайан чувствовал себя несколько неловко, когда ему пришлось отвечать на вопрос корреспондент ИА REGNUM о том, куда делась «сбалансированность» подхода Ирана к нагорно-карабахскому урегулированию и почему в тексте декларации отсутствует ссылка на право народов на самоопределение. Поэтому ответ посла прозвучал довольно расплывчато. Он намекнул на необходимость соблюдения субординации. Мол, документ был подписан министрами иностранных дел, и он не может это комментировать. Таким образом, Сагайан никак не опроверг, того факта, что в нагорно-карабахском вопросе Тегеран поддержал позицию Баку. Затем, правда, посол подсластил пилюлю, отметив, что глава МИД Ирана Салехи на встрече в Нахичевани четко заявил, что конфликт должен быть решен исключительно мирным путем. «Этот подход мы считаем важнейшим моментом в нашей дипломатии, о чем неоднократно было сказано», - подчеркнул посол. Но такой подход, вряд ли, можно назвать сбалансированным, а тем более оценить его как благожелательный жест в сторону Еревана. В конце концов, за мирное решение конфликта выступает все международное сообщество и Тегерану ничего не стоило повторить эту общепризнанную позицию.

В Нахичеванской декларации также содержался целый ряд положений об экономическом и гуманитарном сотрудничестве. В частности, предусматривается развитие «совместных проектов и планов сотрудничества», а также «связей в области экономики, энергетики, торговли, промышленности, транспорта, телекоммуникаций, связи, прессы, культуры, спорта и охраны окружающей среды». Особенно отмечалась возможность присоединения железной дороги Баку-Тбилиси-Карс к существующей железной дороге Нахчеван-Джульфа-Тебриз. Понятно, что развитие таких совместных проектов Ирана с Турцией и Азербайджаном не очень выгодно Армении. Во-первых, потому, что эти проекты будут осуществляться без участия Армении. Во-вторых, потому, что концентрация ресурсов на турецко-азербайджанском направлении, не позволит Ирану выделить ресурсы на сотрудничество с Арменией, особенно если учесть, что Азербайджан сразу же начнет требовать от Ирана отказаться от проектов с Арменией, если он хочет сотрудничать с Азербайджаном. В итоге Армения может оказаться в еще большей экономической изоляции по сравнению с нынешним положением.

Более того, на совместной пресс-конференции по итогам завершившейся трехсторонней встречи глава МИД Ирана Салехи заявил, что «исторические связи между Азербайджаном, Турцией и Ираном незыблемы». «Мы - ветви одного дерева. Это не говорит о том, что между нами нет никаких незначительных проблем. Но мы постоянно проводим консультации, чтобы сблизить позиции», - подчеркнул он. Отвечая на вопрос о поддержке, которую Тегеран оказывает Армении, Салехи отметил: «Мы не должны во всем верить данным СМИ и не должны опираться на них. Между Ираном и Азербайджаном, между нашими президентами сложились дружеские и братские отношения. Можете быть уверены, что в будущем они станут еще лучше».

Чем же объяснить столь неожиданный поворот в позиции Тегерана, тем более, если учесть, что он не совсем обоснован даже с точки зрения собственно иранских интересов? Ведь Иран традиционно находится в конкурентном состоянии с Турцией и Азербайджаном, и поддержка «тюркской оси» в Закавказье не должно было бы входить в число его приоритетов? К тому же в последнее время между Ираном и Азербайджаном произошло заметное охлаждение отношений. В Тегеране были крайне недовольны расширением военного сотрудничеством Баку с США и НАТО. Но особенно раздражали иранцев закупки Азербайджаном оружия в Израиле. Только в течение февраля посол Азербайджана в Тегеране дважды вызывался в иранский МИД для объяснений по поводу сотрудничества своей страны с Израилем. В первый раз ему была вручена нота в связи с тем, что официальный Баку якобы оказал содействие "Моссаду" в ликвидации иранского физика-ядерщика Ахмади-Рошана 11 января. Второй раз посол был вызван в МИД Ирана из-за сделки Азербайджана с израильской корпорацией «Аэроспэйс Индастриз» на поставку вооружений на сумму 1,6 млрд. долларов. Тогда дипломатическое ведомство Ирана выразило озабоченность «усилением сионистского режима в сопредельных Ирану странах».

Но что поделаешь. Есть более важны интересы в области безопасности, которые, видимо, и продиктовали Тегерану необходимость нормализации отношений с Баку. Вероятно, власти Ирана по-настоящему почувствовали реальность угрозы военного нападения со стороны США. Поэтому у Ирана возникла острая необходимость обезопасить свой тыл с севера. То есть свести на нет или хотя бы минимизировать участие Азербайджана и Турции в американо-израильской операции против Ирана.

И похоже, этой цели Ирану добиться удалось. В пункте 4 Нахичеванской декларации содержались вполне конкретные обязательства на этот счет. «Стороны выражают решимость в том, что ни при каких обстоятельствах не допустят использования своих территорий для какой-либо угрозы или деятельности, способных привести к вражде», - отмечалось в тексте документа. В обмен на это положение Тегерану пришлось пожертвовать своей принципиальной позицией по нагорно-карабахскому урегулированию и поддержать азербайджанскую линию в этом вопросе. И тут нет ничего удивительного. Своя рубашка ближе к телу.

Иран также смог затвердить в тексте декларации два других, выгодных для себя положения. Одно из них касалось права Ирана на развитие мирной атомной энергетики. В частности отмечалось, что стороны «в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия поддерживают право государств на получение атомной энергии в мирных целях без какой-либо дискриминации и неравенства». Здесь надо учитывать, что Азербайджан сейчас является непостоянным членом Совбеза ООН и как таковой будет принимать участие в голосовании по любой резолюции, затрагивающей ядерную программу Ирана. И то как Азербайджан проголосует, тоже немалого стоит. Одно дело если будет просто наложено вето Россией и Китаем, другое – если против западного текста выступят и некоторые непостоянные члены Совбеза.

Еще одно положение Нахичеванской декларации касалось создания на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия. Стороны поддержали соответствующие решения Конференции по пересмотру Договора о нераспространении ядерного оружия в 2010 году. А это уже был выпад против Израиля, не желающего присоединяться к ДНЯО.

Ну и это еще не все. Сразу же после окончания встречи в Нахичевани состоялся визит в Иран министра обороны Азербайджана Сафара Абиева. Он прибыл в Тегеран 12 марта и провел переговоры со своим коллегой генерал-майором Ахмедом Вахиди, а также с президентом Ирана Махмудом Ахмединежадом. На встрече с Вахиди были проведены обсуждения по ирано-азербайджанским отношениям и общей ситуации в регионе. По итогам переговоров оба министра сделали заявления для прессы.

Сафар Абиев в частности, сообщил, что отношения между Азербайджаном и Ираном в военной сфере расширяются. Он отметил, что две страны очень близки с религиозной, исторической и культурной точек зрения. При этом Абиев дал понять, что планы внешних сил, направленные на то, чтобы столкнуть Азербайджан и Иран обречены на провал. В этой связи он особо подчеркнул, что Азербайджан не будет использовать оружие, закупленное у Израиля, против Ирана. Естественно, Абиев не удержался от того, чтобы лягнуть Армению, назвав ее главным источником конфликтов в регионе. «Надеемся, что иранское государство и народ еще яснее проявят свое отношение к этой несправедливости против Азербайджана со стороны Армении», - отметил он.

В свою очередь министр обороны Ирана Вахиди заявил, что между Ираном и Азербайджаном сохраняются нормальные отношения. А если возникают какие-то проблемы, то они решаются путем консультаций. В этой связи он коснулся темы закупок израильского оружия Азербайджаном, отметив, что это никакой связи с ирано-азербайджанскими отношениями не имеет. При этом Вахиди сообщил, что Иран и сам готов к оказанию всяческой помощи Азербайджану в военной сфере, а также к проведению совместных учений.

Затем состоялась встреча Абиева с президентом Ирана Ахмадинежадом. Последний в традиционной восточной манере всячески задабривал гостя. «Отношения между Исламской Республикой Иран и Азербайджаном всегда были близкими и братскими, и никаких проблем в двусторонних отношениях наших стран никогда не было», - отметил президент Ирана. Он также подчеркнул, что Иран всегда поддерживал независимость и территориальную целостность Азербайджана. В то же время Ахмадинежад привлек внимание собеседника к «проискам врагов», которые не хотят улучшения отношений Баку и Тегерана. Это создало между двумя странами «незначительные проблемы», которые, однако, могут быть решены. При этом иранский президент выразил уверенность в том, что никакой угрозы против Ирана со стороны дружественного Азербайджана никогда не было, и отношениям Тегеран-Баку ничего не навредит.

Абиев в целом согласился с такой оценкой, заметив, что «ни одна страна в мире не может нанести урон отношениям Ирана и Азербайджана». «Азербайджан никогда не позволит какой-либо стране воспользоваться своей наземной или воздушной территорией, чтобы нанести удар по Исламской Республике Иран, которая является нашей братской и дружественной страной», - подчеркнул он. Таким образом, министр обороны  Азербайджана лично подтвердил президенту Ирана обязательство, зафиксированное в Нахичеванской декларации на уровне министров иностранных дел. Видимо, для Ахмадинежада было важно, самому услышать это обещание от столь влиятельной фигурой как Сафар Абиев.

Таким образом, переговоры в Тегеране закончились на мажорной ноте. Каждая из сторон получила от другой то, что хотела. Но вот только эта эйфория в двусторонних отношениях продолжалась очень не долго. Уже 14 марта в них произошел новый кризис. Министерство национальной безопасности Азербайджана объявило о задержании очередной группы «иранских шпионов» общей численностью 22 человека. Они, якобы, готовили теракты против иностранцев и собирали сведения, которые могли бы повредить государственной безопасности Азербайджана. Куратором шпионской группы, якобы, выступала иранская организация «Сепах» - спецназ Корпуса стражей исламской революции. Иранцы планировали теракты против израильской организации "Сохнут", компании «Бритиш Петролеум», Американского ресторана быстрого питания и иностранных дипмиссий. С этой целью членам группы переправлялось оружие и спецсредства. У арестованных было изъято несколько автоматов и пистолетов, снайперская винтовка, гранатомет, патроны, гранаты, тротиловые шашки и детонаторы.

Как оценивать это событие? Означают ли оно, что переговоры в Тегеране закончились провалом? Именно так отреагировали на него некоторые израильские СМИ. Там появились публикации о том, что дело «иранских шпионов» явилось ясным сигналом Израилю и США о том, что Баку не намерен углублять отношения с Тегераном. Мол, высказывания Абиева о дружбе и сотрудничестве с Ираном – не более, чем формальность и нормализация ирано-азербайджанских отношений не состоится.

Действительно, столь непоследовательное поведение Азербайджана ставит вопрос о том, насколько действенны гарантии, полученные Тегераном от Анкары и Баку. Может правы те эксперты, которые считают Нахичеванскую декларацию «мыльным пузырем»? Но все не так просто.

На самом деле у этой ситуации может быть два объяснения. Первое состоит в том, что в Баку нет единства по вопросу об отношениях с Ираном и в более широком смысле по внешнеполитической ориентации Азербайджана. То есть идет внутренняя борьба между условно прозападной группировкой и условно националистической, евразийской. Такое вполне возможно, так как в Азербайджане действительно существуют разные группы интересов. Часть крупного бизнеса и чиновничества ориентируются на западные нефтяные компании и на выстраивание военно-политических отношений с Израилем. Мелкий и средний бизнес больше заинтересован в региональном экономическом сотрудничестве, в том числе в экономических связях с Ираном и Россией. И если для прозападной группировки важно удовлетворять интересы своих партнеров в США, Евросоюзе и Израиле, то для националистической группировки более важно поддержание хороших отношений с Россией и Ираном. Сейчас, когда приближается момент выбора, эти группировки вступили в жесткий клинч. Как следствие, в ответ на шаги по сближению с Ираном прозападная группировка ответила делом «иранских шпионов». Если верно данное предположение, то это означает, что руководство Азербайджана еще не определилось, колеблется и пока не знает, чью сторону принять. Ну а коли так, то верх может взять любая сторона. И если победят сторонники сближения с Ираном, то это неминуемо отразится на внешнеполитических позициях Армении.

Но есть и другое объяснение, которое представляется более вероятным. Оно состоит в том, что президент Алиев ведет по-восточному хитрую игру, и все его колебания во внешнеполитической сфере носят показной, искусственный характер. Здесь он вполне мог позаимствовать многовековой опыт турецкой дипломатии, умеющей вводить в заблуждение сразу нескольких контрагентов. В частности, турецкая дипломатия показала верх дипломатического артистизма в процессе мирного урегулирования после первой мировой войны, а также в ходе второй мировой войны. Тогда основным игрокам до последнего момента, так и не удалось определить, где у турок игра, а где реальные намерения. Ну, а азербайджанцы – талантливые ученики своих старших братьев.

Вполне возможно, что сейчас Алиев ведет похожую игру на дезориентацию всех основных игроков, вовлеченных в дела региона. Основная цель – не раскрывать своих намерений, пока не выявится четкий расклад сил и не придет понимание того, какие коалиции будут наиболее выгодны Азербайджану. Ну, а в ходе этих дипломатических маневров, Баку пытается попутно извлечь максимальные политические дивиденды от тех игроков, которые заинтересованы в расположении Азербайджана. И это ему, как мы видим на примере Ирана, вполне удается. Аналогичную тактику администрация Алиева применяет в отношении России, развернув жесткий торг вокруг Габалинской РЛС. Правда, в этом случае, я далеко не уверен, что азербайджанской дипломатии будет сопутствовать такой же успех, как в случае с Ираном.

Но как бы там ни было, на данном этапе было бы преждевременно предвосхищать, куда выведет Азербайджан его дипломатическое маневрирование. И вовсе не факт, что взятые Баку обязательства в отношении Ирана окажутся пустым звуком. Напротив, может оказаться, что спектаклем является как раз дело «иранских шпионов». Примечательно, что они были арестованы в период с конца января по 20 февраля сего года. И что мешало объявить об этом уже тогда? Вполне возможно, что они вовсе не являются шпионами, а представляют собой обычных исламских активистов. Таких в Азербайджане арестовывают постоянно уже много лет подряд. Но тут подвернулся удобный момент и их решили сделать шпионами. А иранцев заранее предупредили, что это – спектакль для Запада. Этим, возможно, и объясняется нулевая реакция Тегерана на данный «шпионский скандал».

Поэтому было бы ошибкой рассматривать нынешнее сближение Ирана с Турцией и Азербайджаном как чисто показное явление, а Нахичеванскую декларацию как виртуальный документ. На самом деле, эта декларация – часть большой дипломатической игры, за которой стоят реальные интересы подписавших ее сторон. Достаточно, сказать, что декларация самим своим существованием вносит неопределенность в планы ведущих игроков в регионе, не позволяет им более или менее точно просчитать дальнейшее развитие событий. В то же время, она усиливает переговорные позиции Ирана, Азербайджана и Турции в сравнении с другими участниками дипломатической игры. И Армения, не охваченная этой декларацией, явно проигрывает, не говоря уже о том, что некоторые положения этого документа противоречат армянским интересам. Поэтому игнорирование данной декларации армянской дипломатией – шаг, может быть, и правильный, но совершенно недостаточный. И официальному Еревану впору задуматься над тем, чем же ответить на новый вызов «тюркской оси». А варианты ответа у Армении, безусловно, есть, причем не обязательно симметричные.

"Ноев Ковчег" № 6 (189) Апрель (1–15) 2012 года.

В Москве разрастается скандал, связный с антироссийской акцией, организованной государственным информационным агентством РИА Новости 16 марта сего года. Напомню, что в этот день на площадке агентства состоялся круглый стол «Россия - Латвия: разрешимы ли трудные вопросы истории?». С латвийской стороны в нем приняли участие парламентский секретарь МИД Латвии Виктор Макаров, профессор факультета социальных наук Латвийского университета Вита Зелче, доктор политологии, доцент факультета социальных наук Латвийского университета Иварс Иябс, доцент историко-философского факультета Латвийского университета Каспарс Зеллис, главный редактор портала Rus.DELFI.lv Анатолий Голубов, журналист газеты "Latvijas avize" Гиртс Викманис. Российкую сторону представляли: главный редактор журнала "Дилетант" Виталий Дымарский, президент Ассоциации исследователей российского общества "АИРО ХХI век" Геннадий Бордюгов, советник директора Государственного Эрмитажа Юлия Кантор, а также историк Борис Соколов, являющийся сторонником концепции «советской оккупации» Латвии.

Такой подбор участников выглядел довольно странно: профессионалам с латвийской стороны оппонировала группа российских либеральных общественников и одного «дружественного» историка. И это при том, что обсуждаемая тема является весьма чувствительной в политическом отношении. Тем более, 16 марта – это день, когда в Латвии проходят мероприятия «памяти» латышского легиона СС, используемые властями этой страны для оправдания коллаборационизма и пересмотра оценок второй мировой войны. То есть было изначально понятно, что предполагаемая дискуссия будет иметь политический эффект. И к такой дискуссии надо было серьезно подготовиться. Конечно, чисто теоретически можно предположить, что руководство РИА Новости полагало, что латвийские представители приедут в Москву с покаятельными речами. Но если это так, то профессионализм таких руководителей оставляет желать много лучшего.

Между тем, в России не так много специалистов по Прибалтике. Их можно пересчитать на пальцах. Они достаточно известны в медийном поле. Поэтому организаторам мероприятия не составляло большого труда вступить с ними в контакт и пригласить на круглый стол. И если руководство РИА Новости было действительно заинтересовано в объективной дискуссии, то так и следовало бы поступить. Но этого сделано не было. А российские либеральные общественники, приглашенные на круглый стол, оказались не готовы вести принципиальную дискуссию с коллегами из Латвии и фактически ассистировали им в пропаганде латвийского официального взгляда на историю. И если бы не выступления некоторых представителей прессы и общественности, присутствовавших на мероприятии в качестве гостей, то оно вполне могло бы достичь тех целей, на которые рассчитывали латвийские власти.

Я не буду повторять всех аргументов критиков данного мероприятия, показавших его явную антироссийскую направленность. Достаточно сослаться на соответствующие статьи Михаила Демурина (http://www.regnum.ru/news/fd-abroad/latvia/1510969.html), Сергея Малаховского (http://www.regnum.ru/news/fd-abroad/latvia/1510774.html) и Дмитрия Ермолаева (http://www.regnum.ru/news/1513174.html). Хочу только отметить, что на защиту организаторов круглого стола и его российской половины сразу же встали представители латышской стороны. Мое внимании, в частности, привлекла статья латышского историка Каспарса Зеллиса «Еще одно послесловие к дискуссии», опубликованная 28 марта на портале Ассоциации исследователей российского общества (http://www.airo-xxi.ru/home/the-news/993-2012-03-28-12-13-41). И не потому, что эта статья отличается какой то особой глубиной анализа, а потому, что в ней автор прибег к фальсификациям по поводу моей позиции в отношении Латвии.

По словам Зеллиса, в России «есть силы, стремящиеся сделать российскую политику в отношении стран Балтии более жесткой и усилить политическое влияние в Балтии». «Иногда звучат даже призывы реинтегрировать страны Балтии в Россию», - отмечает он, ссылаясь при этом на мою статью «Стратегия России в Прибалтике нуждается в пересмотре» (http://www.materik.ru/rubric/detail.php?ID=14777).

В чем здесь фальсификация? В своей статье я, действительно, писал о том, что «Прибалтика – естественная зона привилегированных интересов России», что «надо добиваться восстановления российского влияния в Прибалтике» и взять курс «на реинтеграцию Прибалтики». Но я нигде не говорил, что Прибалтика должна быть реинтегрирована в состав России. И это – главная и основная фальсификация господина Зеллиса. Она меняет всю суть сказанного, приписывая мне аннексионистские планы в отношении стран Прибалтики. Ведь если взять статью целиком, то становится совершенно очевидно, что речь идет об реинтеграционных процессах на постсоветском пространстве в рамках международных организаций, таких как СНГ, ЕврАзЭС, ЕЭП, ОДКБ. Там нет и намека на попрание независимости и суверенитета участников интеграции, а тем более об аннексии.

И если взглянуть на проблему реинтеграции под этим углом, то становится совершенно очевидно, что никакой угрозы в этом для Латвии нет. Напротив, подключение Латвии к интеграционным процессам на постсоветском пространстве принесет ей только пользу и с экономической, и с политической, и даже с демографической точки зрения. Тот факт, что нынешнее правительство Латвии цепляется за западный вектор развития, объясняется тем, что это правительство - не является репрезентативным. Оно не отражает интересов более трехсот тысяч жителей Латвии, лишенных права голоса. Будь Латвия, действительно, демократическим государством, ее внешняя политика давно стала бы более сбалансированной.

Что касается термина «привилегированные интересы» в отношении постсоветского пространства, то его впервые применил ни кто-нибудь, а нынешний президент России Дмитрий Медведев. И в этом нет ничего удивительного. Это – обычная международная практика. Какие то регионы мира для России более важны, какие то менее. И об этом надо честно говорить. Нынешний союзник Латвии, США, постоянно объявляет зоной своих «жизненно важных интересов» то тот, то другой районы мира. Однако, у латвийских экспертов это, почему-то, не вызывает озабоченности. Точно так же как не вызывает у них озабоченности «борьба за влияние» со стороны ведущих стран НАТО и Евросоюза. Причем влияние этих государств на Латвию таково, что его вполне можно сравнить с ограничением латвийского суверенитета. Но почему-то по этому поводу автор статьи не возмущается. А вот когда за влияние на Латвию борется Россия, то это, видите ли, возмутительно и совершенно недопустимо. Более того, упомянутое НАТО борется  за свое влияние иногда очень жесткими методами, например, путем бомбардировок Сербии или Ливии. А Евросоюз вводит экономические санкции против Белоруссии. И это – опять нормально и в порядке вещей. А вот России так бороться за свои интересы нельзя. Одним словом, опять тактика двойных стандартов. Но мы это уже проходили. И воспринимать эти упреки всерьез в России уже никто не будет, разве что представители оранжево-болотной общественности, которую так рьяно взялся защищать доктор Зеллис.

Если же рассматривать ситуацию в более широком контексте, то можно констатировать, что круглый стол в РИА Новости вполне вписывается в ту кампанию, которую развернула антипутинская оранжево-либеральная группировка после проигрыша на президентских выборах. Причем, развернула, как мы видим, не без помощи своих западных союзников. По-существу, имеет место прямой саботаж нового курса, провозглашенного Владимиром Путиным в предвыборных программных статьях о внешней политике, где, в частности, затрагивался и вопрос о Прибалтике. А это – один из многочисленных фактов, подтверждающих обоснованность вывода о необходимости масштабной чистки российского государственного аппарата и центральных СМИ от представителей пятой колонны.

Мой доклад на круглом столе «Новые тенденции политического развития стран Балтии и будущее отношений с Россией»  на Истфаке МГУ 6 марта 2012 года:

Я хотел бы поговорить о той стратегии, которая у нас должна быть в будущем на прибалтийском направлении. Начну с оценки политики, которая проводилась в отношении стран Прибалтики в предшествующие годы. Скажу честно, у меня не очень высокая оценка тех достижений, которые мы имеем на этом участке работы. По-существу, мы худо-бедно смогли оформить развод с этими республиками после краха СССР, а затем никакой внятной стратегии-то и не было.

Мне кажется, что такая ситуация во многом объясняется двусмысленным положением стран Прибалтики, которые, с одной стороны, являются частью постсоветского пространства, а с другой, уже интегрированы в евроатлантические структуры. И если в отношении стран СНГ стратегия сейчас более-менее выработалась и устоялась, то про Прибалтику этого сказать нельзя. Если говорить о СНГ, то сейчас взят курс на реинтеграцию постсоветского пространства в различных формах в зависимости от конкретной страны. Возможно, с одними странами будет более тесная реинтеграция, вплоть до создания Евразийского союза. С другими, возможно, будут более мягкие формы интеграции, предусматривающие укрепление уже существующих структур – ОДКБ, ЕврАзЭС итп. А вот в отношении стран Прибалтики определенности пока нет.

Встает вопрос: рассматривать ли Прибалтику как уже отрезанный ломоть, который навсегда перешел в чужую сферу влияния? Или все же относиться к этому региону как ко временно утерянной части постсоветского пространства, возвращение которой в естественное состояние желательно и необходимо? До последнего времени преобладала первая точка зрения. Считалось, что поскольку страны Прибалтики вступили в Евросоюз и НАТО, то вопрос закрыт. Этим, в частности, объяснялись многие бестолковые ситуации в российских действиях в отношении Прибалтики, когда, например, пытались заткнуть рот организациям соотечественников, которые боролись за соблюдение прав русских в своих странах; когда уклонялись от поддержки там акций протеста русской общественности путем введения санкций против стран Прибалтики, как это было, например, после сноса «Бронзового солдата» в Эстонии. Этим же подходом объяснялась и очень «скромная» позиция, которую заняли наши власти в связи с референдумом о русском языке в Латвии.

Сейчас в России меняется власть и скоро в должность президента вступит Владимир Путин. Поэтому, думаю, можно будет ожидать более инициативной и наступательной внешней политики. По-крайней мере, такое впечатление возникло у меня на основе анализа внешнеполитической предвыборной программы Путина. Видимо, вновь избранному президенту придется определяться и с дилеммой в отношении Прибалтики: продолжать прежний курс, либо сформулировать приоритеты, исходя из того, что Прибалтика – естественная зона привилегированных интересов России.

Я – сторонник второго подхода. Считаю, что надо добиваться восстановление российского влияния в Прибалтике. Русские цари в течении веков боролись за контроль над этим регионом, а Горбачев с Ельциным в одночасье отдали его нашим геополитическим конкурентам. Между тем, этот регион важен для нас не только с геополитической и экономической точек зрения. Он важен с точки зрения этнического единства русской нации. В Латвии и Эстонии проживают относительно большие русские общины, которые не пожелали ассимилироваться. И через двадцать лет после приобретения независимости этими государствами их русские общины продолжают сохранять устойчивые связи с русским миром.

Взяв курс на реинтеграцию Прибалтики, нам не следует пугаться противодействия НАТО и Евросоюза. Следует исходить из общеизвестной исторической аксиомы – в мире никогда не бывало и не будет вечных союзов и коалиций. Все такие образования рано или поздно распадались или переформатировались. Поэтому полурелигиозный трепет перед НАТО и Евросоюзом давно пора сдать в утиль. Эти структуры столь же преходящи как и их предшественники. И те кризисные явления, которые происходят сейчас в мировой экономике, в значительной степени подтверждают эту точку зрения.

И даже не важно, является ли этот кризис структурным, ведущим к краху современного финансового капитализма, или очередным циклическим кризисом, который в конце концов будет преодолен. Главное – в том, что кризис отражает изменение баланса мировых экономических сил. Если мы посмотрим на ситуацию, которая была после окончания Второй мировой войны, то Соединенные Штаты давали 50% мирового ВВП. Сейчас они дают 20%, и то по сильно натянутым данным. Таким образом, США превратились из экономической сверхдержавы в пусть крупного, но все-таки не доминирующего мирового экономического игрока. Да и вместе с Евросоюзом США дают не более 40% мирового ВВП. Таким образом, мировой экономический баланс сил кардинально изменился, а за этим неизбежно последует изменение военно-политического баланса.

Поэтому Соединенные Штаты уже никогда не смогут быть сверхдержавой, такой, какими они были раньше. А Европейский союз испытывает очень серьезное напряжение. У меня нет уверенности, что они смогут преодолеть эту ситуацию. В свое время и Советский Союз тоже не смог преодолеть такую ситуацию. Причина этого довольно проста – в условиях кризиса за сохранение такого большого союза кто-то должен платить. И у меня есть большие сомнения, что у немцев есть желание бесконечно платить за поддержание этого союза. У РСФСР, как мы помним, не оказалось желания продолжать субсидировать СССР. Поэтому, возможно, будет серьезное переформатирование европейского пространства. А, с другой стороны, мы видим, что на постсоветском пространстве усиливаются реинтеграционные тенденции. Это открывает определенные возможности для нашего влияния на ситуацию в Прибалтике.

Если мы принимаем как основную цель восстановление нашего влияния в данном регионе, то надо, как говорится, определить направление главного удара. Известно, что нет ничего хуже, чем удар «растопыренными пальцами». Поэтому надо найти ту точку бифуркации, воздействие, на которую приведет к резкому изменению всей политической реальности в прибалтийском регионе. На мой взгляд, наиболее перспективной страной с этой точки зрения является Латвия. Именно она превратилась сейчас, выражаясь словами классика, в «слабое звено в цепи империализма». Именно в Латвии наметился узел самых разнообразных противоречий: экономических, политических, этнических. С другой стороны, исторически Латвия наиболее близка России в культурном отношении. К тому же, там проживает наиболее обширная в Прибалтике русская община.

Проведенный недавно в Латвии референдум о статусе русского языка свидетельствует о том, что русская община достаточно сплочена. И попытки в течение 20-ти лет вытеснить русских из Латвии, ассимилировать их, разобщить их, сделать их деклассированными элементами, - эти попытки, по-существу, обанкротилась. То есть русские действительно представляют собой мощную силу, они могут артикулировать свои политические интересы и сплоченно выступать на политическом поле. Это уже, само по себе, крупное достижение.

С другой стороны, референдум по статусу русского языка показал, что возможности для реализации интересов русской общины в рамках нормального политического процесса исчерпаны. Ну, а интересы эти понятны – русские хотят быть в Латвии равноправными гражданами, они хотят иметь политическое представительство, участие в управлении государством, свободно развивать свой зык и культуру и не быть дискриминированными в экономической сфере. Это противоречие чревато межнациональным конфликтом.

Сейчас уже очевидно, что даже натурализация не помогает русским полностью реализовать свои гражданские и политические права. Как показал опыт партии «Центр согласия» после последних выборов, наличие гражданства и формальной лояльности латвийскому государству вовсе не гарантирует допущение русских к государственному управлению. А на референдумах любые значимые инициативы русской общины будут блокироваться латышским большинством. Противостояние приобрело чисто этнический характер.

К тому же, это противостояние искусственно подпитывается нашими геополитическими противниками из-за рубежа. И поскольку такое антирусское влияние из за рубежа имеет место, то Россия, в свою очередь, обязана оказать соответствующую поддержку русской общине. И если сами русские Латвии готовы бороться за свои цели не только парламентскими методами, то и Россия должна помочь им самыми разнообразными средствами. Но пока какой-либо существенной поддержки со стороны России нет. Видимо, это объяснялось нежеланием ссориться с Западом, нежеланием, чтобы была какая-то дестабилизация в этом регионе. Но Россия не может во всех вопросах идти на поводу у Запада. У нас есть свои коренные интересы, которые мы в праве отстаивать, даже несмотря на некоторые внешнеполитические неудобства и экономические потери.

Поэтому мы должны взять твердый курс на изменение политической системы Латвии таком образом, чтобы там была исключена какая-либо дискриминацию русского меньшинства с точки зрения доступа к рычагам государственного управления. А это со временем приведет и к изменению внешнеполитического вектора Латвии. И в качестве первого шага необходимо добиться устранения от власти нынешней политической элиты, сделавшей карьеру на русофобской внутренней и внешней политике. Вместо нее к власти в Латвии должна прийти коалиция, включающая представителей русской общины и латышских политиков, разочарованных прозападной ориентацией своей страны. По мере того, как влияние Запада будет ослабевать, возможностей экономически поддерживать Латвию у него будет все меньше. В этих условиях будет усиливаться протестная активность, в том числе уличная. Организатором и координатором этой протестной активности вполне могли бы выступить русские организации. В Латвии существует инфраструктура русских организаций, которые способны возглавить общественный протест. А Россия могла бы оказывать им разнообразную поддержку, используя отработанную на Западе методику взаимодействия с неправительственными организациями страны пребывания.

В каких формах это будет проходить? Я недавно опубликовал статью «Латвия на пути к межнациональному конфликту: анализ итогов референдума о статусе русского языка». Там я обрисовал некоторые сценарии. В принципе, и сами представители русской общины Латвии, такие например, как Александр Гапоненко предлагают некоторые меры. Речь идет о проведении референдума по статусу русского языка среди неграждан, затем – об избрании от неграждан некоего представительного органа – «парламента неграждан», который бы мог защищать интересы этих жителей Латвии в политическом поле. Со временем можно было бы организовать «русские комитеты» в каждом городе и районе, где компактно проживает русское население. Эти комитеты стали бы инструментом мобилизации русских жителей для уличных акций и связывающим звеном между ними и лидерами русской общины.

Необходимо также использовать региональные различия в Латвии. Территориально Латвия структурирована так, что есть регионы с преобладанием русского населения (Латгалия и Рига). Это – ключевые точки, где реально возможно организовать очень серьезное давление на власти страны. Теоретически можно предположить избрание в Латгалии народного парламента, который поставил бы вопрос об автономии этой территории. А в Риге логично было бы выдвинуть требование расширения самоуправления, бюджетной самостоятельности, добиваться принятия постановлений, упраздняющих этническую дискриминацию русских и способствующих повышению сплоченности русской общины.

Сочетание уличных протестов, акций гражданского неповиновения, требований автономии для Латгалии и дипломатического давления Москвы, возможно, вынудит латвийские власти пойти на серьезные переговоры с русской общиной о реформе политической системы. Если же этого не произойдет, то ситуация в Латвии продолжит развиваться по пути эскалации межэтнического конфликта вплоть до его перехода в силовую фазу. В этом случае Россия должна быть готова вмешаться в ситуацию по сценарию конфликта в Южной Осетии в августе 2008 года.

Контрольно-счетная палата (КСП) Южной Осетии обнаружила факты мошенничества с финансовой помощью из России на сумму 800 млн рублей, заявил в среду на заседании Совета безопасности РЮО руководитель межведомственной комиссии Совбеза по безопасности в бюджетной сфере Александр Рябченко.

Члены Совбеза единогласно приняли решение обратиться в парламент Южной Осетии с просьбой организовать парламентскую комиссию по расследованию выявленных межведомственной комиссией фактов правонарушений в Генпрокуратуре. На период проведения проверки Совбез рекомендует парламенту временно отстранить Таймураза Хугаева от должности генпрокурора республики. Рябченко отметил, что материалы КСП были направлены в Генпрокуратуру республики, однако «должного реагирования не последовало», передает «Интерфакс».

Напомним, ряд политических сил в республике требует отставки генпрокурора еще с прошлого года. Уходя в отставку, бывший президент республики Эдуард Кокойты подписал представления на увольнение Хугаева и председателя Верховного суда Ацамаза Биченова – соответствующие договоренности у него были с лидером оппозиции Аллой Джиоевой. Однако 14 декабря парламент Южной Осетии проголосовал против этих отставок. В связи с этим Джиоева направила письмо к российскому руководству с просьбой вмешаться в ситуацию. «Таким образом, соглашение, гарантом которого выступает российская сторона, не выполнено по вине парламента РЮО. Нарушение условий может взорвать ситуацию в республике и привести к непредсказуемым последствиям», – говорится в документе.

«Партия бывшего президента страны Эдуарда Кокойты «Единство», которая представлена 17 депутатами в парламенте, не ищет путей выхода из кризиса, а таким образом пытается сохранить свою власть», – прокомментировал представитель штаба бывшего кандидата в президенты РЮО Сармат Джуссоев сложившуюся ситуацию.

В феврале исполняющий обязанности президента Южной Осетии Вадим Бровцев направил в парламент повторное представление об отставке генерального прокурора, мотивировав свое решение необходимостью ротации кадров. Хугаев заявил в ответ, что считает свою отставку возможной, но несвоевременной с учетом сложной общественно-политической ситуации в республике.

В ответе, который направил Бровцеву парламент, говорится, что представление депутаты смогут рассмотреть не раньше мая. Парламентарии сослались на норму, закрепленную в регламенте парламента, согласно которой рассмотрение вопросов повторной дачи согласия на назначение или освобождение от должности генерального прокурора допускается не ранее чем через шесть месяцев с момента первого представления.

«У ряда кандидатов есть претензии к генпрокурору, – прокомментировал газете ВЗГЛЯД заведующий отделом Института стран СНГ Михаил Александров. – Идет клановая борьба, люди борются за доступ к российскому финансированию. Это вызывает большое разочарование: когда от России не шло никаких денег, никто особо и не рвался в президенты, Кокойты был для всех хорош. А когда все нормализовалось и возник источник финансовых поступлений, сразу возникла куча желающих присосаться к этому источнику, начался раздрай. Что очень печально: все-таки народ, который пережил такую трагедию, почти был на грани уничтожения, сейчас занялся мелкими дрязгами. Это совершенно неприемлемо.

Это, кстати, говорит о том, что независимое существование Южной Осетии не оправдывается. Необходимо интегрировать ее в состав Северной Осетии, и пусть распределение средств идет в рамках всего осетинского народа. По крайней мере тогда будет больше возможностей контролировать эту ситуацию и сдерживать все эти межклановые дрязги. А поскольку они формально числятся независимыми, то считают, что у них очень большая свобода в том, как себя вести, не считаясь ни с какими, даже собственными национальными интересами»

«К сожалению, там сейчас возникла довольно сильная группа, которая против интеграции с Северной Осетией, – продолжил он. – Опять-таки, когда шла борьба за выживание, были приняты решения в пользу реинтеграции, а сейчас уже появились лоббистские группы, в том числе и на самом верху, которые считают, что не надо интегрироваться, так как это дает полную безнаказанность и свободу доступа к огромным российским ресурсам».

По мнению эксперта, разворовывание направляемых в Южную Осетию средств стало в том числе и следствием неверных решений, принятых в России. «Проблема в том, что ситуация пущена на самотек, а такой важный аспект, как оказание помощи, был доверен Минрегиону, совершенно не понимающему внешнеполитических вопросов, – сказал Александров. – Южная Осетия должна была стать образцом нашего вспомоществования соседней освобожденной республике, а ее отдали, как какой-то второстепенный российский регион, на растерзание чиновникам. Стали решать вопрос в наихудшей традиции российской бюрократии последнего двадцатилетия. Вот и результат».

«Я изначально предлагал, чтобы помощь Южной Осетии оказывалась вообще через МИД, коль скоро речь идет о независимом государстве, – рассказал эксперт. – Все-таки МИД – более солидная структура, в которой налажены механизмы контроля за расходами финансовых средств. Вот и доигрались. При нынешней системе проконтролировать расход средств невозможно».

«Слишком робко российская власть подходит к этой ситуации, – считает он. – Я думаю, что это в значительной степени связано с тем, что у нас были выборы и была нежелательна дестабилизация ситуации в Южной Осетии. Но сейчас, я думаю, ситуация изменится, и по мере того, как Владимир Путин будет вступать в президентские полномочия, там начнут наводить порядок», – заключил Александров.

«Взгляд: деловая газета», 14 марта 2012

 http://vz.ru/society/2012/3/14/568328.html

Прошедший 18 февраля в Латвии референдум о статусе русского языка явился важнейшим политическим событием в жизни страны за последние 8 лет, то есть с того момента, как Латвия стала членом НАТО и Евросоюза. Для большинства политиков, общественных деятелей и политологов как в Латвии, так и за рубежом это явилось большой неожиданностью. Изначально никто не предполагал, что референдум получит столь широкий политический резонанс. Действительно, референдум был инициирован русскоязычным обществом «Родной язык» как довольно ограниченное по своему замыслу мероприятие. Он готовился как ответ на инициативу латышских национал-радикалов провести референдум о запрете русских школ. Но эта антирусская инициатива не смогла набрать необходимого числа подписей в свою поддержку и провалилась. После этого исчез и первоначальный смысл референдума о русском языке. Сбор подписей в его поддержку шел вяло, в значительной степени по инерции.

Однако в сентябре прошлого года произошло событие, которое резко изменило политическую обстановку в Латвии. В стране состоялись внеочередные парламентские выборы. Победу на них одержала партия «Центр согласия», представляющая интересы подавляющего большинства русских и русскоязычных жителей Латвии, а также латышей, заинтересованных в поддержании межнационального согласия. По общепринятой политической практике именно этой партии президент должен был поручить формирование коалиционного правительства. Причем партнером «Центра согласия» могла стать Партия реформ Затлерса, не исключавшая возможности такой коалиции. Однако сильнейшее давление на Затлерса как внутри Латвии, так из за рубежа заблокировало создание такой коалиции. Партия «Центр согласия» была изолирована и правительство было сформировано из трех латышских партий, включая национал-радикалов из объединения «Все Латвии».

Таким образом, русской общине был послан недвусмысленный сигнал, что руководить страной могут только латыши. Для русских политиков, да и всех русских жителей республики стало очевидно, что как ни демонстрируй свою лояльность латвийскому государству, как ни «разоружайся перед партией», но до управления страной они не будут допущены ни при каких обстоятельствах. Это привело к серьезнейшему повороту в сознании русских Латвии. Они поняли, что политика межнационального согласия в понимании латышской элиты – это улица с односторонним движением. Что эта политика направлена на закрепление положения русских в качестве граждан второго сорта или на их мягкое вытеснение из Латвии. В итоге возник мощнейший импульс к выражению политического протеста. В этом контексте готовящийся референдум о статусе русского языка оказался очень подходящим поводом. Большинство влиятельных русских политиков, которые до этого момента занимали уклончивую позицию по вопросу о референдуме, выступили в его поддержку. Это привело к росту активности русских избирателей в процессе сбора подписей за референдум. В итоге удалось собрать 187 тысяч подписей, и ЦИК Латвии пришлось официально назначить проведение референдума.

С этого момента смысл референдума изменился. Он перестал быть референдумом о статусе русского языка и стал референдумом протеста русского меньшинства против дискриминационной национальной политики властей Латвии. И если посмотреть на итоги референдума под этим углом, то можно сделать однозначный вывод, что он стал оглушительной победой русской общины. И хотя государственный статус русского языка не получил поддержки, так как против этого проголосовало 821 722 (74,8%) граждан, принявших участие в голосовании, это никак нельзя считать поражением. Ведь все и так понимали, что победить на этом референдуме невозможно чисто арифметически, так как латыши эту инициативу не поддержат, а их – явное большинство. Но при этом русская община выступила как никогда сплоченно. За русский язык проголосовало 273 347 (24,88%), т.е. тот максимум, который вообще можно было набрать среди русских и русскоязычных жителей республики, имеющих право голоса. А это означает, что все они выразили недоверие нынешнему латвийскому государству, построенному на принципе приоритета титульной нации.

Таким образом, итоги референдума продемонстрировали наличие в Латвии первой стадии межнационального конфликта между латышским большинством и русским меньшинством. Обе стороны заняли прямо противоположные позиции по важнейшему вопросу не только политической, но и общественной жизни – вопросу о языке. Причем и латыши и русские выступили сплоченно, как этнические общности. И если факт существования латышей как сформировавшейся этнической общности был и так для всех очевиден, то действия русского меньшинства показали, что оно тоже превратилось в Латвии в устойчивую этническую общность, способную не только артикулировать свои интересы, но и консолидировано отстаивать их в политическом поле.

Латыши, выступив сплоченно против русского языка, послали русской общине недвусмысленный сигнал, что именно они, как этническое большинство, будут и дальше устанавливать в Латвии те порядки, какие считают нужными. Претензии русских на равноправное представительство в общественной и политической жизни страны были отвергнуты. Таким образом, референдум выявил антагонистическое противоречие интересов между двумя общинами. Власти Латвии пытаются доказать, что это противоречие возникло как результат проведения референдума. Но противоречия такого рода не могут возникнуть по чисто формальному поводу. Сам референдум был бы невозможен, если бы не реальный конфликт интересов, существующий в жизни. Роль референдума состояла лишь в том, что он обнажил этот конфликт, представил его в наиболее концентрированной форме.

Драматизм ситуации состоит в том, что данное противоречие, не может быть разрешено в рамках нормального демократического процесса, так как формальное латышское большинство, голосующее по этническому признаку, не позволяет этого сделать. А латышская элита, вместо того, чтобы повлиять на это большинство, подтолкнуть его в сторону компромисса с русскими, напротив, заняла непримиримую позицию. То есть создалась ситуация, типичная для межнационального конфликта, когда меньшинство осознало, что добиться своих целей конституционными методами невозможно. А большинство не желает идти даже на незначительные уступки. И эта ситуация будет неумолимо подталкивать русское меньшинство к выходу за конституционные рамки политической борьбы.

В значительной степени конфронтационная позиция латышского большинства стала результатом многолетней пропаганды со стороны властей, представляющих русских как «оккупантов», незаконно находящихся на территории Латвии. На самом деле этот тезис является грубым вымыслом. В настоящее время, латыши составляют 62,1% населения Латвии, то есть столько же, сколько проживало на этой территории латышей в 1914 году, перед началом первой мировой войны. В ходе двух мировых войн и связанных с ними событий на территории Латвии были фактически полностью уничтожены две национальные общины – немецкая и еврейская, а число русских жителей республики существенно сократилось. Последующая миграция в Латвию представителей различных национальностей СССР просто восстановила справедливый этнический баланс, который исторически сложился в Латвии в начале 20-ого века.

[Для справки: Численность населения Латвии – 2 067 887 чел. латышей – 1 284 194 (62,1%). Русских (великороссы, украинцы, белорусы) – 670 295 (32,4%). Из них 300 000 тыс. являются «негражданами».]

Пока каждая из сторон – русские и латыши – находится в стадии осмысления нового состояния латвийского общества. Идет оценка соотношения сил как внутри Латвии, так и вокруг нее, происходит прикидка различных вариантов дальнейших действий, в зависимости от поведения противоположной стороны. Именно поэтому межэтнический конфликт находится пока на первичной стадии, когда еще есть возможности предотвратить его развитие по сценарию силовой конфронтации. Еще не достигнута высокая степень взаимного ожесточении, когда основой противостояния становятся уже не политические, а личные мотивы (например, потеря жилища или бизнеса, убитые, покалеченные или репрессивные родственники и друзья). Еще не сложились группы интересов, заинтересованные в силовом варианте развития конфликта, такие как политические организации, лидеры и активисты, выдвинувшиеся на уличных акциях протеста, боевые подпольные группы, получающие финансирование из различных источников, ну и естественно государственные организации и чиновники, ответственные за пресечение такого рода деятельности. Еще не втянуты в конфликт соответствующие структуры внешних игроков.

Как долго будет протекать эта первоначальная стадия межэтнического конфликта и когда начнется его переход в новую стадию, сказать пока сложно. Все это будет зависеть от множества факторов, как внутренних так и внешних. Большое значение будет иметь развитие мирового экономического кризиса и его влияние на Латвию. Но главная роль, конечно, будет принадлежать внутренним факторам и прежде всего, позиции властей Латвии по национальному вопросу. Ведь инициатива сейчас именно за правительством. Ему послан определенный сигнал, и оно должно найти адекватные ответы на этот вызов. И здесь крайне важна правильная интерпретация результатов референдума и новой политической ситуации, сложившейся после него. Сейчас нет уверенности, что власти Латвии до конца поняли то, что произошло.

Прежде всего, правительству Латвии не следует обольщаться формальными цифрами на референдуме. Тот факт, что за русский язык проголосовала лишь четверть избирателей, вовсе не значит, что в назревающем межэтническом конфликте соотношение сил будет таким же. Ведь в Латвии проживает еще 300 тыс. т.н. «неграждан», в основном этнических русских. То что они настроены еще более радикально, чем граждане, не вызывает сомнения, так как их права ущемлены в гораздо большей степени. В определенном смысле русских и русскоязычных представителей других национальностей и меньшинством-то назвать нельзя, так как в совокупности они составляют около 40% жителей Латвии. И заставить их замолчать, опираясь на незначительное формальное большинство просто нереально.

Но и это еще не все. Следует учитывать неравномерное распределение русского населения по территории Латвии. Итоги голосования показали, что русские имеют преобладание в двух стратегически важных регионах. Первый из них – Латгалия, где за русский язык проголосовало 55,57% избирателей. При этом в Даугавпилсе «за» проголосовало 85,18%, в Резекне 60,29%, в Лудзе 59,69%, а в приграничном Зилупе 90,25%. Если же добавить к голосовавшим «за» неграждан (предположив, что соотношение русских граждан и неграждан примерно одинаково), то за русский язык в Латгалии проголосовал бы 71% жителей. Таким образом, русская община имеет в этом регионе явное численное превосходство. А стратегическая важность этого региона состоит в том, что он граничит с Россией и Белоруссией. И это делает его отделение от Латвии практически возможным.

Вторым местом, где русский язык получил значительное количество голосов, стала столица Латвии. В Риге за русский язык проголосовало 119621 (37,98%), против – 193976 (61,59%). Но если добавить к тем, кто голосовал «за» неграждан (опять исходя из соотношения один к одному), то получится, что «за» проголосовало бы 55,22% рижан. Таким образом, и в Риге русские имеют преобладающие позиции. Думаю, что важность контроля над столицей при любом межнациональном конфликте объяснять не нужно. Это и так понятно. Причем и в первом и во втором случае Россия может оказать действиям русской общины реальную помощь. В Латгалии – с прилегающей территории, а в Риге – со стороны моря. Тут начинаешь понимать, почему правительство Латвии возражало против продажи Францией России десантных кораблей «Мистраль». Видимо, латышское руководство подспудно не исключает такой вариант развития событий.

В этой ситуации, учитывая опасность дальнейшего развития межэтнического конфликта, правительству Латвии было бы разумно сгладить существующие противоречия с русской общиной. К этому, собственно, и призвал латвийские власти официальный представитель МИД России А.К.Лукашевич, прокомментировав 19 февраля итоги референдума. По его словам, референдум показал несогласие русскоязычных граждан Латвии «с курсом на построение моноэтнического общества». Лукашевич также выразил надежду, что «голос русскоязычного населения Латвии будет услышан как правящими кругами этого государства, так и международными организациями, призванными обеспечить выполнение общепринятых норм в области соблюдения законных прав и интересов национальных меньшинств».

Для нормализации ситуации властям Латвии понадобилось бы пойти всего лишь на минимальные уступки русскому меньшинству. Достаточно было бы ликвидировать языковую инспекцию, присвоить русскому языку статус регионального в Латгалии и Риге, а также принять закон об автоматическом предоставлении гражданства всем детям неграждан, родившимся в Латвии после получения независимости. Помимо этого, следовало бы остановить все законодательные инициативы, направленные на дальнейшее ущемление прав русского населения. Это показало бы русским жителям республики, что к их мнению прислушались и что у них есть возможность влиять на принятие государственных решений демократическим путем. Как следствие, волна этнической конфронтации начала бы спадать и Латвия вернулась бы к нормальной жизни.

Но пока реакция властей на результаты референдума не внушает оптимизма. Отдельные здравые оценки тонут в многоголосье победного торжества. А премьер-министр Домбровскис в своем блоге даже написал, что "маргиналы, которые этим референдумом хотели внести раскол в общество, потерпели поражение». И это при том, что практически все русские граждане проголосовали за русский язык. То есть получилось, что «маргиналы», это те, кто выражает мнение практически всех русских жителей Латвии. Таким образом, Домбровскис дал ясно понять, что мнение русской общины для него «маргинально». А из итогов референдума Домбровскис сделал весьма своеобразные выводы. По его словам, результаты голосования «указывают на необходимость активных действий по формированию современной национальной идентичности и чувства принадлежности к Латвийскому государству, укреплению позиций латышского языка и его объединяющей роли в обществе, а также по предотвращению рисков формирования двухобщинного государства».

Одновременно власти прибегли к тактике забалтывания темы межобщинного диалога. Постоянно упоминая о необходимости такого диалога, они на практике предлагают меры, либо не имеющие никакого практического смысла для русских жителей республики, либо еще больше ущемляющие их права. В частности, планируются мероприятия по созданию «единого информационного пространства», прежде всего, по обеспечению вещания латышских СМИ в приграничных регионах. Предполагается также расширить программы гражданского воспитания: разъяснения основ государства, истории Латвии, национальных и демократических ценностей, а также предложения по выделению госдотаций на программы обучения латышскому языку нацменьшинств и обеспечение доступности латышской культуры и образования для детей из уехавших из Латвии семей. Предусматривается и ограничение демократических институтов путем разработки законодательных актов регулирующих инициирование, организацию и надзор за проведением референдумов. То есть правительство Латвии дает понять, что не только не будет учитывать требования русского меньшинства, но напротив, намерено усилить ассимиляторскую политику и давление на русскую общину.

Возможно, взяв курс на жесткую конфронтацию с русским меньшинством, правительство Латвии считает, что русских удастся запугать и они откажутся от дальнейшей борьбы, или по крайней мере, не рискнут идти на действия, выходящие за рамки конституционного поля. Однако, эти надежды представляются не достаточно обоснованными. Факты показывают, что русская община отказываться от борьбы не намерена. Например, известный русский общественный деятель Александр Гапоненко уже сообщил, что в ближайшее время в Латвии состоится языковой референдум для неграждан, а также будут организованы выборы, не представленных в парламенте депутатов.

Можно предположить, что на этом действия русской общины не закончатся. Далее могут последовать такие шаги как избрание в Латгалии и Риге русских комитетов, выдвижение требования автономии для Латгалии, отказ от уплаты налогов, создание групп быстрого реагирования для участия в уличных акциях, проведение массовых демонстраций с требованием открыть границу с Россией, ну и наконец, массовые прорывы границы как это было в ГДР в 1989 году. Ну, а если латышские пограничники начнут стрелять в людей, то тут уже может вмешаться Россия, чтобы взять под защиту своих соотечественников.

Возможно, латышские политики думают, что их защитит НАТО. Но на этот счет имеются большие сомнения. Во-первых, у НАТО просто не имеется достаточно военных сил для того, чтобы быстро оказать помощь латышским властям. Ну, а во-вторых, при упомянутом сценарии не будет casus belli для оказания военной помощи. Ведь будет иметь место не агрессия России против Латвии, а межэтнический конфликт в Латвии, куда Россия будет вынуждена вмешаться с целью предотвращения массовых убийств на этнической почве. И вовсе не факт, что все члены НАТО захотят в данном случае встать на сторону правительства Латвии. На Западе далеко не все в восторге от вызывающего поведения латвийских властей в области национальной политики.

Например, в опубликованном 21 февраля докладе Европейской комиссии по борьбе с расизмом и нетерпимостью (ЕКРН) Совета Европы Латвия была подвергнута критике за отказ выполнить рекомендации о расширении прав неграждан и национальных меньшинств. В частности, ЕКРН призывает латвийские власти дать негражданам право голоса на выборах самоуправлений, автоматически выдавать гражданство детям неграждан, родившихся после 1991 года, обеспечить бесплатные курсы латышского языка желающим натурализоваться. Как необоснованные и дискриминационные оцениваются ограничения для работы неграждан в муниципальной полиции. ЕКРН рекомендует отменить положения о лишении муниципальных депутатов мандата за недостаточное владение латышским, а также создать особую программу подготовки учителей для двуязычного образования. Также отмечается, что в Риге общее сокращение числа школ в 2009-2011 годах в основном затрагивает нелатышские школы. Комиссия призывает пересмотреть Закон об электронных СМИ в отношении ограничений вещания на негосударственном языке. Она также осуждает попытки почитать память военнослужащих Ваффен СС.

Поэтому есть веские основание предположить, что НАТО предпочтет военному конфликту с Россией договоренность о проведение в Латвии совместной миротворческой операции. В этом случае Совбез ООН примет решение о вводе в Латвию международного контингента миротворчески сил. При этом российские и белорусские войска возьмут под контроль районы с преобладающим русским населением, а войска НАТО – районы с латышским населением. После этого начнутся долгие переговоры по примирению русской и латышской общин. Понятно, что такое примирение, если и станет возможным, то только на основе удовлетворения основных требований русской общины, причем, не в урезанном, а в полном виде. Это будет означать закрепление в конституции страны принципа двухобщинной государственности, включая принцип паритетного представительства обоих общин в органах власти. Естественно – существование двух государственных языков, а также предоставление Латгалии широкой автономии. То есть, латыши рискуют получить гораздо худший вариант государства, чем они могли бы иметь, пойдя на определенные уступки русской общине по итогам референдума. Не говоря уже о том, что обоим общинам придется пройти, через боль, страдания и жертвы, прежде чем этот вариант государства будет реализован. Поэтому встает вопрос: зачем идти столь длинным и тернистым путем, когда можно спокойно договориться уже сейчас?